Д'Акоста плывет на корабле в компании богатых купцов. Начинается сильная буря, и купцы в ужасе начинают молиться:
- Господи! Господи!
- Тише вы! - говорит Д'Акоста - Если Бог вспомнит, что вы здесь, нам всем конец!

Жена д’Акосты часто слыхала от мужа, что кофей служит ему главным утешением в печали. Поэтому, как только умер муж, закричала: «Дайте поскорее кофею! ах я несчастная, несчастная!» Ей подали чашку этого напитка, она выпила его и тотчас же стала по-прежнему весела.

Д’Акоста, не смотря на свою скупость, был много должен и, лежа на смертном одре, сказал духовнику:
– Прошу Бога продлить мою жизнь хоть на то время, пока выплачу долги.
Духовник, принимая это за правду, отвечал:
– Желание зело похвальное. Надейся, что Господь его услышит и авось либо исполнит.
– Ежелиб Господь и впрямь явил такую милость, – шепнул д’Акоста одному из находившихся тут же своих друзей, – то я бы никогда не умер.

Д’Акоста хвастался перед князем Меншиковым, что был приглашен на обед к князю Ромодановскому и рассказывал какие подавались кушанья. Название последнего блюда он никак не мог припомнить.
– Да не желели, дурак? – спросил князь.
– Нисколько не жалели, ваша светлость, – отвечал шут. – Напротив, когда я похвалил это блюдо, то его княжеское сиятельство приказал подать его мне еше раз и велел наложить целую тарелку.

Однако же билет в лотерею д’Акоста взял, но ничего не выиграл.
Когда он сказал об этом жене, то она, осердившись, стала его бранить, приговаривая: «Уж и видно, что прямой дурак! даже в лотерею-то не сумел выиграть!»

Жена д’Акосты, остроумная по-своему и жившая с мужем дурно, однажды, в сердцах на что-то, пеняла д’Акосте: для чего не сходит он в лотерею и не попытает счастия?
– Там только рогоносцы бывают счастливы! – отвечал шут, чтоб сказать что-нибудь.
– А коли так, – подхватила жена, – ручаюсь, что нам хороший лот выйдет!
Рассерженный д’Акоста в ту же минуту схватил злую бабу за косы и оттаскал ее за непрошенное остроумие.

В царствование Петра, посетил какой-то чужестранец новоотстроенный Петербург. Государь принял его ласково и, вследствие того, все вельможи взапуски приглашали к себе заезжего гостя, кто на обед, кто на ассамблею.
Чужестранец этот, между прочим, рассказывал, что он беспрестанно ездит по чужим землям и только изредка заглядывает в свою.
– Для чего же ведете вы такую странническую жизнь? – спрашивали его другие.
– И буду вести ее, буду странствовать до тех пор, пока найду такую землю, где власть находится в руках честных людей, а заслуги вознаграждаются.
– Ну, батюшка, – возразил д’Акоста, случившийся тут же, – в таком случае, вам наверное придется умереть в дороге.

Один придворный, жалуясь, что у него болит глаз, спросил д’Акосту – не знает ли он какого лекарства от глазной боли?
– Как не знать, – отвечал шут. – Прошедшей зимой у меня болел зуб; я его вырвал и с той поры боли не чувствую. Вырви и ты свой больной глаз, – как рукой снимет!

Однажды д’Акоста так сильно избил жену, что родственники стали его журить и советовать, чтоб он усмирял себя.
– Да я для усмирения себя и бил-то ее, – сказал д’Акоста, – «ибо муж и жена суть два в плоть едину».

Д’Акоста часто говаривал: «Когда я собирался жениться, то так был влюблен в теперешнюю свою жену, что из крайней к ней любви хотел ее съесть, и теперь сожалею, что этого не сделал!»

Царь Петр спросил однажды д’Акосту:
– Для чего философы прибегают иногда к государям, но не видно, чтоб государи искали когда-нибудь философов?
– Для того, – отвечал умный тут, – что философы знают свои нужды; но государи не всегда признают свои, то есть, – недостаток в добродетели, мудрости и добром совете а потому – не думают искать тех, кто бы их в том исправил.


В бытность свою в Португалии, д’Акоста шел по улице с одним иезутским монахом, который был весьма толстобрюх.
Какая-то насмешница, встретив их, обратилась к монаху с глупым вопросом: «Отче святый, когда вы родите?»
Монах сконфузился и, по своему смирению, не нашел, что возразить на такую нескромность. Но д’Акоста поспешил выручить приятеля и, за него, отвечал насмешнице: «Отец, конечно, не замедлит родить, как только найдет себе повитуху; не желаешь ли, голубушка, взять на себя эту обязанность?»
Насмешница сконфузилась еше более монаха.


Однажды д’Акоста с женою пришли на исповедь к ксендзу, вследствие которой духовник нашел нужным пожурить д’Акосту линьком. Жена д’Акосты, расстроганная исповедью, сказала духовнику: «Батюшка! муж мой весьма нежного сложения и, ежели угодно, то я вытерплю за него налагаемую вами эпитимью».
Духовник, согласившись с этим, начал бить жену д’Акосты линьком, а сам д’Акоста, радуясь происходившему, только покрикивал: «Бей ее, голубушку, крепче, ради меня, окаянного многогрешника!»
Известно, что д’Акоста жил со своей женой весьма дурно.


Однако же билет в лотерею д’Акоста взял, но ничего не выиграл.
Когда он сказал об этом жене, то она, осердившись, стала его бранить, приговаривая: «Уж и видно, что прямой дурак! даже в лотерею-то не сумел выиграть!»


Д’Акоста, будучи в церкви, купил две свечки, из которых одну поставил перед образом Михаила-архангела, а другую, ошибкой, перед демоном, изображенным под стопами архангела.
Дьячек, увидя это, сказал д’Акосте:
– Ах, сударь! что вы делаете? Ведь эту свечку ставите вы дьяволу!
– Не замай, – отвечал д’Акоста. – Не худо иметь друзей везде, в раю и в аду. Не знаем ведь, где будем.