Д'Акоста плывет на корабле в компании богатых купцов. Начинается сильная буря, и купцы в ужасе начинают молиться:
- Господи! Господи!
- Тише вы! - говорит Д'Акоста - Если Бог вспомнит, что вы здесь, нам всем конец!

Жена д’Акосты часто слыхала от мужа, что кофей служит ему главным утешением в печали. Поэтому, как только умер муж, закричала: «Дайте поскорее кофею! ах я несчастная, несчастная!» Ей подали чашку этого напитка, она выпила его и тотчас же стала по-прежнему весела.

Д’Акоста, не смотря на свою скупость, был много должен и, лежа на смертном одре, сказал духовнику:
– Прошу Бога продлить мою жизнь хоть на то время, пока выплачу долги.
Духовник, принимая это за правду, отвечал:
– Желание зело похвальное. Надейся, что Господь его услышит и авось либо исполнит.
– Ежелиб Господь и впрямь явил такую милость, – шепнул д’Акоста одному из находившихся тут же своих друзей, – то я бы никогда не умер.

Д’Акоста хвастался перед князем Меншиковым, что был приглашен на обед к князю Ромодановскому и рассказывал какие подавались кушанья. Название последнего блюда он никак не мог припомнить.
– Да не желели, дурак? – спросил князь.
– Нисколько не жалели, ваша светлость, – отвечал шут. – Напротив, когда я похвалил это блюдо, то его княжеское сиятельство приказал подать его мне еше раз и велел наложить целую тарелку.

Однако же билет в лотерею д’Акоста взял, но ничего не выиграл.
Когда он сказал об этом жене, то она, осердившись, стала его бранить, приговаривая: «Уж и видно, что прямой дурак! даже в лотерею-то не сумел выиграть!»

Жена д’Акосты, остроумная по-своему и жившая с мужем дурно, однажды, в сердцах на что-то, пеняла д’Акосте: для чего не сходит он в лотерею и не попытает счастия?
– Там только рогоносцы бывают счастливы! – отвечал шут, чтоб сказать что-нибудь.
– А коли так, – подхватила жена, – ручаюсь, что нам хороший лот выйдет!
Рассерженный д’Акоста в ту же минуту схватил злую бабу за косы и оттаскал ее за непрошенное остроумие.

В царствование Петра, посетил какой-то чужестранец новоотстроенный Петербург. Государь принял его ласково и, вследствие того, все вельможи взапуски приглашали к себе заезжего гостя, кто на обед, кто на ассамблею.
Чужестранец этот, между прочим, рассказывал, что он беспрестанно ездит по чужим землям и только изредка заглядывает в свою.
– Для чего же ведете вы такую странническую жизнь? – спрашивали его другие.
– И буду вести ее, буду странствовать до тех пор, пока найду такую землю, где власть находится в руках честных людей, а заслуги вознаграждаются.
– Ну, батюшка, – возразил д’Акоста, случившийся тут же, – в таком случае, вам наверное придется умереть в дороге.

Один придворный, жалуясь, что у него болит глаз, спросил д’Акосту – не знает ли он какого лекарства от глазной боли?
– Как не знать, – отвечал шут. – Прошедшей зимой у меня болел зуб; я его вырвал и с той поры боли не чувствую. Вырви и ты свой больной глаз, – как рукой снимет!

Однажды д’Акоста так сильно избил жену, что родственники стали его журить и советовать, чтоб он усмирял себя.
– Да я для усмирения себя и бил-то ее, – сказал д’Акоста, – «ибо муж и жена суть два в плоть едину».

Д’Акоста часто говаривал: «Когда я собирался жениться, то так был влюблен в теперешнюю свою жену, что из крайней к ней любви хотел ее съесть, и теперь сожалею, что этого не сделал!»

Некоторые иноземные посланники, быв на аудиенции императора Петра Первого, весьма хвалили этого государя и отзывались о нем, что он пригож, велеречив и, как говорят, много может пить. Д’Акоста, случившийся при этом, заметил посланникам:
– Ну, господа! от ваших похвал не поздоровится; потому что пригожество прилично только женщинам, велеречие болтунам, а третье дарование – грецким губкам.


Когда д’Акоста отправлялся из Португалии, морем, в Россию, один из провожавших его знакомцев, сказал:
– Как не боишься ты садиться на корабль, зная, что твой отец, дед и прадед погибли в море!
– А твои предки каким образом умерли? – спросил, в свою очередь, д’Акоста.
– Преставились блаженною кончиною на своих постелях.
– Так как же ты, друг мой, не боишься еженочно ложиться на постель? – возразил д’Акоста.


Д'Акоста плывет на корабле в компании богатых купцов. Начинается сильная буря, и купцы в ужасе начинают молиться:
- Господи! Господи!
- Тише вы! - говорит Д'Акоста - Если Бог вспомнит, что вы здесь, нам всем конец!


Д’Акоста, будучи в церкви, купил две свечки, из которых одну поставил перед образом Михаила-архангела, а другую, ошибкой, перед демоном, изображенным под стопами архангела.
Дьячек, увидя это, сказал д’Акосте:
– Ах, сударь! что вы делаете? Ведь эту свечку ставите вы дьяволу!
– Не замай, – отвечал д’Акоста. – Не худо иметь друзей везде, в раю и в аду. Не знаем ведь, где будем.


Один Петербургский вельможа, привязанный только к вину да к картам, не упускал однако случая повеличаться своим родословием.
Однажды, на ассамблее у другого вельможи, он распространился о своих предках, генеалогию которых выводил чуть не от Адама. Д’Акоста, находившийся тут же, примолвил:
– Мне кажется, генеалогия ваша еше древнее, нежели вы думаете, и даже должна быть старее Адама.
– Как так? – спросил, не без видимого удовольствия, пустоголовый потомок древних предков.
– Да так; ведь многие животные сотворены до Адама: и вы, быть может, произошли от козлов, либо от ослов.